Глава 19 Галочка на небесах

Мысль о создании благотворительного фонда пришла мне в голову, когда я проходил свой первый курс реабилитации. На первый взгляд, странно. Мне, изможденному наркоману, чуть ли не ступившему одной ногой в могилу, как можно думать о ком-нибудь еще, кроме себя? Да и каким образом я собирался оказывать помощь больным детям, старикам, если у меня ни гроша за душой? Но, тем не менее, я об этом думал.

Дело в том, что в тот момент я искренне уверовал в Бога. Сердце, раскрывшееся навстречу божьей любви, стало остро чувствовать страдания людей, которые были рядом. Может, проснулась совесть?.. Я думал, что мы, окончательно или временно завязавшие наркоманы, оказались в реабилитационном центре из-за своей пагубной страсти. Хоть наркомания и болезнь, но мы сами виноваты в том, что ею заболели. Сначала же нам было хорошо?! А вот в чем виноват ребенок, который родился с ДЦП и каждый шаг для него — мука? В чем вина малыша, у которого в шесть лет диагностировали онкологию?

Я никогда не был жадным: и нищему на паперти подам, и с другом поделюсь, если у меня есть деньги. Никогда не слушаю тех, кто сознательно отказывается положить в протянутую ладонь монетку. Это, мол, профессиональные нищие! Другие на оживленных проспектах не стоят, это мафия! Так вот, не мое это дело — разбирать, на что пойдет милостыня. Бог сам решит, куда и как направить. Я помог человеку — значит, я сделал правильно. Об этом сказано в Нагорной проповеди: «Благотворительная душа будет насыщена, и кто напояет других, тот и сам напоен будет».

В истинном своем смысле благотворительность — это все же несколько иное, чем расставание с последним рублем. Это всегда осознанный и прочувствованный выбор. Определенно, давать лучше, чем брать. Поэтому идея создания благотворительной организации не выходила у меня из головы. Я планировал учредить солидный благотворительный фонд с офисом, штатом, рекламой, куда делали бы взносы бизнесмены, банкиры, наследники больших состояний. Это говорит о присущем мне оптимизме. Ведь я мечтал в скудных условиях реабилитационного центра, ужиная пустой гречневой кашей, еще не будучи уверенным, что покончил с наркозависимостью, что мне удастся рассчитаться с долгами, что не попаду за решетку за какой-нибудь из старых грешков.

До воплощения в жизнь идеи о цивилизованном благотворительном фонде было еще далеко. Но я старался проявлять милосердие, давать просящему, едва у меня заводились деньги. Это благое дело — дать без всяких условий, обещаний, непременного «когда отдашь?» Меня иногда упрекали, особенно товарищи по вере:

— Зачем ты дал денег этому синяку? Ведь он их потратит на водку. Ты грешника вгоняешь в еще больший грех.

Но я таким отвечал:

— Не мне судить и не вам, где больший грех, а где меньший.

Не по-христиански надеяться, что твою доброту там, на Страшном суде, зачтут. Но и не по-человечески жить без надежды, что добрые дела рано или поздно перевесят все грехи. Думаю, что бескорыстная помощь другому — это еще одна «галочка» в воображаемом списке хороших дел, которые (наравне с плохими поступками) учитываются на небесах; и рано или поздно будут нам предъявлены…

Можно помогать, повинуясь позыву сердца, разово, от случая к случаю. Увидел больного ребенка — дал денег на лечение. Но лучше оказывать помощь системно. Я уже писал, что все мы вовлечены в механизмы разного рода систем. Лично для меня — это несколько видов бизнеса, религия, семья, круг близких друзей — всё взаимопересекающиеся системы. Благотворительности особенно необходима системная организация, потому что она имеет дело не только с физическими болезнями, моральными страданиями, но и с обманом, мошенничеством, симуляцией. Куда без этого? А это значит, что в выборе, кому помогать, а кому нет, должны участвовать не только филантропы и бухгалтеры, но и врачи, психологи, юристы. И тут уже без благотворительного фонда не обойдешься.

Для меня и моих друзей, в первую очередь Сослана Кудзиева и Олега Туаева, благотворительный фонд — удачная находка еще и в том смысле, что он дает дополнительные возможности реализации бывшим наркоманам, которые заканчивают курс лечения в наших реабилитационных центрах. Ведь в большинстве своем наркоманы с юных лет не успевают получить нормальную профессию, они ничего не умеют, кроме, как разбодяжить и уколоться. Оказывая помощь детям, многие для себя в этом находят дело всей жизни. Само занятие благотворительностью можно считать частью терапии. Лечение добротой бывает очень эффективным, я знаю это по собственному опыту…

Свой благотворительный фонд «Помочь еще одному» мы создали в 2014 году. Мы — это основатели фонда Роман Антошин, Екатерина Антошина и Дмитрий Цисар. Костяк команды составили Антон Ситиков, Роман Савин, Сослан Кудзиев, Александр Чижиченко, Олег Туаев, Антон Полянецкий, Арсен Абдулаев, Марат Гатциев. Название «Помочь еще одному» было когда-то лозунгом благотворительной программы, который придумал создатель церкви «Исход» Сергей Федорович Ощепков. Вот так лозунг становится названием, а от слов переходят к делу.

Мы не очень богатый фонд и не в состоянии помочь всем, кто нуждается. Но выбрав больного ребенка, стараемся вести его до полного выздоровления. Так, годовалой Даше Силиной из городка Лиски Воронежской области был поставлен страшный диагноз — односторонняя ретинобластома, рак сетчатки глаза. Человечек едва начал жить, а ему уже грозит не только потеря органа зрения, но и жизни, если не начать лечение немедленно. За что такая несправедливость? В Московском онкоцентре имени Блохина очередь на бесплатную квоту была растянута на несколько месяцев. А действовать нужно было очень быстро. Мы сразу выдали Дашиной маме девяносто тысяч рублей на курс лазерной и радиологической терапии. Рак был побежден, глаз сохранен, Даша выздоровела. И это лишь один из случаев.

Зарегистрировав фонд, мы создали сайт в интернете, где публикуем объявления о нуждающихся в помощи (в первую очередь, о больных детях) и номера счетов, на которые надо перечислять деньги. Движение финансов строго контролируется. Когда необходимая сумма набирается, она передается по назначению вся до копейки.

Приятно видеть, сколько на свете добрых людей. Радостно осознавать, что регулярно наш небольшой фонд становится огромным, благодаря обществу. Тому, что прежде называлось «всем миром». Деньги нам переводят онлайн, по обычной почте. Можно и положить наличные в специальный бокс в нашем офисе. Одни способны перевести сразу сотни тысяч рублей. Другие… Одна шестилетняя девочка опустила в бокс конверт, в котором лежали деньги (24 рубля) и письмо с извинениями — больше у нее ничего нет. Такие случаи очень трогательны и радуют сердце: как много в мире добрых людей…

Название «Помочь еще одному» очень верно. Мы оказываем помощь только конкретным людям, не школам, не детским садам, не детским домам. Помощь «вообще» обычно распыляется. В начале своей деятельности наш фонд покупал лекарства, инвалидные коляски, протезы, но сейчас мы предпочитаем просто давать деньги на все это. В вещах легко ошибиться.

Наша помощь требуется многим, очень многим детям. В СМИ каждый день встречаются сообщения о том, что изобрели новое чудодейственное лекарство, научились делать уникальную операцию, создали удивительный материал для протезов, напечатали на принтере живую печень… Успехи медицины, конечно, велики. Редко кто умирает от оспы или малярии. Но все равно, сколько же у нас больных детей! Борьба жизни и смерти далека от завершения. Противник еще не исчерпал всех резервов.

Вот совсем недавно наш фонд занялся сбором средств на лечение пятнадцатилетней девочки. В детском саду ей сделали прививку. С тех пор она не ходит. Или случай мальчика Миши, который родился со сросшимися руками и сросшимися пальцами на руках. Он перенес уже двенадцать операций, но дело определенно идет к превращению калеки в нормального человека. Родная мать отказалась от Миши в роддоме, но нашлась отважная семейная пара, которая его усыновила. Как не помочь этим удивительным людям?!

Главная проблема благотворительности — под этой вывеской нередко действуют бессовестные аферисты. Фальшивые калеки, просящие милостыню, отлично видящие слепые, не нюхавшие пороху ветераны Афгана и Чечни, одноногие с подвязанной конечностью — это плохо. Но куда хуже фальшивые благотворители, публикующие номера своих счетов под фотографиями незнакомых им больных детей. Фонду «Помочь еще одному» повезло. Аферисты к нам пока не привязывались.

Но встречаются и такие, кто нас и наш фонд огульно обвиняет в нечистоплотности, в присвоении средств. Мол, известное дело, все эти благотворители лишь вывеска, ширма, за которой творятся темные делишки. Я таким обычно говорю:

— А ты сам пожертвовал хоть что-нибудь больным детям?

— А зачем? Все равно такие, как вы, всё разворуете.

— Вот когда у тебя родится ребенок с онкологией, сразу к нам побежишь. Так что закрой свой рот и радуйся, что с тобой такого не случилось. Я делаю благое дело. И отчитываюсь за финансы перед государством, а за все остальное — перед Богом и больными детьми.

Да, есть и такие фонды, которые зарабатывают на благотворительности, что-то из собранных средств присваивают себе. Но я их не осуждаю, если несчастным все-таки оказывается реальная помощь.

У нашего фонда широкий спектр деятельности. Мы помогаем не только больным детям, но и талантливым воспитанникам детских домов. Мы организуем музыкальные конкурсы среди таких сирот в Воронеже и Воронежской области. На проведение конкурсов иногда получаем государственные гранты, иногда обходимся своими средствами. Конкретно на проведение конкурса «Мы ищем таланты» из Президентского фонда нам выдали полумиллионный грант. Нанятый нами режиссер в одном детском доме Воронежа поставил масштабный спектакль.

Широко развитая система благотворительности — показатель социальной зрелости общества. Сделать всех людей равными — это утопия, заблуждение, причем опасное. В прошлом такие эксперименты обычно приводили к равенству перед наказанием в самых мрачных диктатурах, вроде государства «красных кхмеров» в Камбодже. Я сторонник системы, где богатые должны помогать бедным. Но вместе с тем я мечтаю о том, чтобы все благотворительные организации исчезли. Чтобы государство давало бесплатное, достойное и эффективное лечение всем, кто в нем нуждается. А также обеспечивало образование, уход в старости, юридическую помощь, занятия спортом. Словом, рай и коммунизм. Но это невозможно в большой стране. Разве только в каком-нибудь султанате Бруней. Небольшая страна, страшно богатая нефтью, где граждане могут не работать и на одно лишь государственное пособие покупать себе «роллс-ройсы».

Но пока в России надо создать хотя бы систему социальной помощи, которая объединила бы государственное соцобеспечение с общественной благотворительностью и меценатством.

Итак, на определенном жизненном этапе я достиг довольно прочного положения в бизнесе. Я понял, что заработал много и было бы по-божески и по-человечески поделиться этим. И занялся благотворительностью. И однажды мне пришла вполне естественная мысль — я могу и хочу повлиять на общество и страну, в которой живу. Я вижу масштабные проблемы в своем городе, области, во всем Черноземье и даже во всем государстве. И знаю, как эти проблемы решить. Не болтать об этом на кухне с друзьями, а перейти к реальным действиям. Это прямой путь в политику. Но на то, чтобы встать на этот путь, потребовались время и целый ряд обстоятельств.

Все началось с того, что один мой товарищ Иосиф Закаридзе как-то признался, что едет по делам бизнеса в Москву. Среди прочего ему надо было получить документы помощника депутата Госдумы, представителя одной из ведущих политических партий. Он предложил и мне стать помощником. Почему нет? И мы вместе поехали в столицу.

В Москве меня познакомили с высокопоставленным партийным функционером. Не скрою, мне было интересно пообщаться с человеком, который олицетворял политическую элиту страны, был знаком с главными игроками большой политики — лидерами крупных политических партий России. Был ужин в ресторане и долгий разговор. Иосиф спросил его:

— А нельзя ли моему другу Роману тоже стать помощником депутата?

— Можно…

— Но я политэкономию не изучал, — я еще колебался, — в обществознании не силён.

Иосиф и функционер понимающе переглянулись. Закаридзе мне потом объяснил, что помощники депутатов — это особый клан. Кто-то из них действительно помогает решать какие-то вопросы своим шефам. Кто-то находится как бы в стратегическом резерве.

Я заполнил огромную анкету с вопросами о себе, о маме, папе и родственниках до седьмого колена. Через три месяца мне позвонили и пригласили в высокий кабинет, где я получил корочки помощника депутата Госдумы, познакомился с депутатом, правой рукой которого мне теперь следовало быть. Спросил, какое у меня будет партийное задание. Мне ответили, что все поручения будут позже. «Позже» означало «никогда». Через год моего шефа не переизбрали в высший орган законодательной власти.

Но за этот год я узнал силу своего удостоверения. Я мог заходить в любой кабинет воронежской мэрии или областного правительства, обсуждать самые разные вопросы, связанные с моим бизнесом или благотворительным фондом. Это была настоящая власть и я стал ее небольшой частицей. Захотелось «красивые» номера на автомобиль? Я отправился в ГАИ и получил их. Жену увезли в больницу по скорой и положили в коридоре — мест нет. Я приехал в больницу — и ужаснулся. Врач остался глух к моим просьбам проявить внимание к пациентке. Тогда я достал удостоверение депутата… Корочки открыли мне дорогу на внутреннюю территорию, куда простым смертным вход воспрещен. С лечащим врачом договориться не удалось, а вот с работниками облздрава — запросто. На другой же день Екатерину перевели в отдельную палату и попросили расписку о том, что у нее нет претензий к больнице…

Народная мудрость «без бумажки ты какашка, а с бумажкой человек» и в наше время неопровержима. Ксива всего лишь помощника депутата Госдумы — мощное оружие. И чем дальше от столичного центра, тем оно мощнее. Только пользоваться «оружием» нужно осторожно, не козырять удостоверением направо и налево.

Когда я стал заниматься политикой, заметил, что глубинно Россия мало изменилась, как с 1991 года, так и с 1891 года. По-прежнему всё управляется бюрократической вертикалью власти. По-прежнему государственная пирамида управления дублируется партийной надстройкой. Только в одних регионах это единороссы, в других — коммунисты, в-третьих — члены ЛДПР. Везде одно и то же. Косность, забюрократизированность, стойкое нежелание что-то менять. Старые кадры цепляются за власть, как огня боясь перемен.

Со временем я тоже стал партийным, пытался выступать с инициативами, выдвигая законопроекты на региональном уровне. Активно участвовал в выборах. Но заметил, что моя партия, имеющая солидный партийный вес и авторитет, с каждым годом набирает все меньше и меньше голосов. Старые думские партии в кризисе. Партийные лидеры говорят о том, что надо продвигать молодежь, но местные начальники не дают этого сделать. Время старых бюрократических пердунов не прошло и бог весть, когда пройдет.

Мы с друзьями работали на выборах в Воронеже и Нижнем Новгороде наблюдателями и агитаторами. Увы, мои однопартийцы в обоих городах проиграли. Сколько лет прошло, но многие функционеры чувствуют себя так, будто они по-прежнему состоят в единственной в стране партии — коммунистической партии Советского Союза.

И тогда я понял, что можно создать свою партию. Новую, со свежими силами и актуальными целями. Почему бы и нет? Но партийное строительство дело сложное и долгое. Необходимы устав и политическая программа, представительства в других регионах, обязателен бюджет. Поэтому для начала мы создали Воронежскую региональную общественную организацию по улучшению качества жизни граждан «За мой город, за мою страну». Но сразу обозначили, что мы общероссийское движение и в будущем не собираемся ограничиваться одним Воронежем.

Если взглянуть на список организаторов движения, по сути дела — это клон благотворительного фонда «Помочь еще одному», только с совсем другими задачами. А они заключаются в общественном контроле за действиями властей и в инициативах «снизу» по улучшению жизни всего народа. Членом нашего движения может быть любой гражданин России, готовый работать над воплощением в жизнь наших лозунгов.

В партии должен быть лидер, первое лицо, которое возглавляет организацию при выборах по партийным спискам. Мы пока не партия, но лидер, а точнее говоря, президент у нас есть — Антон Ситников. Помимо него, учредителями движения «За мой город, за мою страну» стали я, Роман Антошин, моя супруга Екатерина Антошина, Дарья Ситникова и Дмитрий Цисар.

Цель любой партии — выдвижение своих кандидатов в органы власти от управы до обеих палат парламента и президента. Мы еще не имеем таких амбиций, но не отказываемся от них в уже ближайшем будущем. А пока ведем активную работу — агитируем людей всех возрастов за вступление в наши ряды, выдвигаем инициативы по строительству новых дорог, спортивных сооружений, парков и садов. Не только выдвигаем, но и вкладываем деньги в эти проекты.

Социум неоднороден, поэтому у нас существуют разные отделы или советы по работе с разными социальными группами. Я возглавляю совет по делам культуры и религии, поддерживаю связь с разными конфессиональными организациями, а их у нас в Воронеже много — православные, пятидесятники, методисты, есть армянская церковь, синагога. В силу того, что руководство нашего движения — люди верующие, нам удается находить общий язык с другими небезразличными к религии гражданами. А помощь в решении их проблем, даже небольшая, делает из них наших потенциальных избирателей.

Также я работаю с культурными объектами и организациями. Библиотеки, музеи, театры — вечные пасынки областных и республиканских бюджетов. Общедоступные объекты культуры не могут приносить хороший доход государству, а значит, обречены на финансирование по остаточному принципу. Борьба с этой «остаточностью» — тоже одна из задач нашей будущей партии.

Есть у нас в Воронежской области один культурный объект, о помощи которому областное начальство вечно забывает и вспоминает, только когда туда приезжает очередная делегация иностранных ученых. Это археологические раскопки возле села Костёнки. Там открыты поселения времен палеолита, где люди обитали постоянно в течение тридцати тысяч лет! Хочется сделать рекламу Костёнкам, открыть музей, превратить в объект мирового туризма. Мы ставим перед собой и такую цель.

Екатерина Антошина отвечает у нас за молодежь и спорт, Антон Ситников — во главе совета по экономике и праву, Сослан Кудзиев работает с диаспорами, землячествами разных народов, населяющих наш край. Эти же люди со временем возглавят свои направления при составлении программы нашей партии. Пока у нас десять советов.

Политическая платформа движения «За мой город, за мою страну!» находится в стадии формирования, но уже сейчас можно назвать ее основные принципы. Мы будем партией умеренных взглядов, готовой к союзам и коалициям с другими партиями. Наше кредо — здравый смысл. Мы не в оппозиции «Единой России» и политической линии президента, которую он проводит в последние годы. Мы за то, чтобы хорошо жилось и социально активным, и социально пассивным, и жертвам несправедливости, и больным, и здоровым. Всеобщего равенства быть не может, но создать оптимальный социальный пакет для россиян разных возрастных категорий возможно. Мы не против миллиардеров, но против такого положения, когда люди находятся за гранью бедности. У нас очень богатое государство, значит нищих быть не должно. Забота о тех, кому живется плохо, должна лежать на государстве. Ради этого наша партия и идет во власть.

Скажу откровенно. Я корыстный человек и стремлюсь к победе на грядущих выборах, чтобы моим детям, моим внукам жилось хорошо. Но чтобы условия и возможность хорошей жизни им обеспечивал не я, а государство.

В общем, работы впереди непочатый край. Мы планируем в течение двух ближайших лет зарегистрироваться как политическая партия. Это стоит не так уж много, сто пятьдесят тысяч рублей. Но главное — создать отделения партии в нескольких городах России. Хотя бы в десятке крупных областных центров. Только это позволит партии быть настоящей политической силой и выставлять своих кандидатов на выборах разного уровня. Мы верим, что у нас получится. Главное, чтобы на все хватило здоровья, людей и времени.