Глава 17 Справедливая система

Если чем-то заниматься, то по желанию, от сердца, а не по принуждению или обязательству. Однако постепенно складывалось так, что моя работа в Церкви Христианской Миссии все больше превращалась в фирму, производящую некий духовный продукт и обогащающую духовное начальство. От развала и прямого разворовывания имущества ЦХМ отделяло всего лишь несколько шагов. Собрания стали походить на бизнес-тренинги: купи то, сдай на это, пожертвуй, заплати… Когда епископу Черноземья Андрею Козлову и пастору Константину Колесову удавалось запустить руку в церковную казну, это выливалось в снятую за восемьдесят тысяч рублей квартиру (которую можно было бы арендовать и за тридцать) или в покупку дорогой иномарки.

Когда я занялся собственным бизнесом параллельно с работой в церкви, заметил, что в принципе делаю то же, что и прежде. Главное, чтобы регулярно платили деньги — за конкретные сим-карты или за эфемерное духовное просветление, не так уж важно. Иногда взималась плата за чистую формальность. Скажем, добровольно-принудительное участие в церковной конференции стоило каждому делегату девять тысяч рублей. И в эту сумму не входил проезд, гостиница, питание. Только право посещать мотивационные семинары и лекции. За распространяемые там книги, брошюры, фильмы взималась отдельная плата. Меня тупо использовали, когда я обеспечивал поступление десятины, пожертвований. В этом не было уже ничего добровольного, искреннего. «Последняя лепта вдовицы» никого не интересовала, только крупные суммы налом и безналом.

И еще меня раздражало то, что Козлов не оставлял попыток манипулировать моим сознанием, словно я был наивным неофитом. «Если ты уйдешь, обязательно будешь колоться, вернешься к прежнему, разоришься». Однако на меня это уже не действовало. Мне куда лучше удавалось воздействовать на Козлова. Я открыто критиковал руководителей, выступал публично, не боясь, что мне могут навредить. Ростовский епископ Эдуард Дерёмов мне доверял и поддерживал, поэтому я гнул свою политику, отстаивая свою, справедливую, точку зрения.

Я знал о финансовых махинациях, бытовом разложении, супружеских изменах наших «духовных пастырей». На мой взгляд, они давно превратились в продажных скотов, и таковыми их сделала алчность и пренебрежение к людям. В Библии есть описание епископского сана с перечислением духовно-нравственных требований и служебных обязанностей. Так вот епископ Андрей Козлов не соответствовал этим критериям процентов на семьдесят. Это было печально, потому что веру в Бога и в благословенность церкви я не терял.

Пять лет в ЦХМ собирали средства на строительство храма в Воронеже. Одновременно люди несли деньги и на землю под храм. В результате прихожане не получили ни того, ни другого. Человек, которому было это поручено, просто переехал в другой город. За разбазаривание денег церкви никто не ответил и не был наказан. Я был поражен, как свободно распоряжался общественными деньгами Козлов, тратя их на свои нужды и свою семью. Когда на собраниях я высказывал претензии Козлову, критиковал его политику, он отмалчивался, стыдливо опуская глаза.

Отношение к общественным, церковным деньгам у некоторых руководителей нашей церкви было сродни отношению уголовного сообщества к общаку. На небольшие пособия из этих средств имеют право все члены банды, но большей частью распоряжаются, ворочают миллионами главари. И это не случайно. Многие дьяконы, пасторы и епископы ЦХМ имели не только наркоманский, но и уголовный стаж. И черты характера, мышление у них оставались преступными. Как говорится, черного кобеля не отмоешь добела.

Подобное тянется к подобному, поэтому в финансовые сделки руководители ЦХМ часто вступали с людьми с нечистой совестью. Например, при покупке земли под церковь Андрей Козлов начал переговоры с человеком, имевшим репутацию мошенника. Я неоднократно предупреждал об этом епископа, но он настоял на своем. В результате аферист получил деньги и кинул Андрея.

Наш конфликт с Козловым привел к разбирательству, где «судьей» выступил ростовский епископ Эдуард Дерёмов, считавшийся самым авторитетным иерархом пятидесятнической церкви. Дерёмов принял мою сторону. С этих пор Козлов боялся обращаться к Эдуарду напрямую. А вдруг Антошин нашел очередной косяк в его деятельности и уже доложил в Ростов?.. В конце концов, верхушка воронежской организации раскололась на две «партии» — одна за меня, другая за Козлова. Как серый кардинал, я легко мог убрать Андрея, но мне это было невыгодно. Рассуждал я примерно так: «На место Козлова пришлют нового епископа. Новая метла может вымести и меня…»

Я чувствовал, что мне пора уходить из церкви, но прежде надо было подготовиться духовно, морально и финансово. Два самых близких друга — Антон Ситников и Дмитрий Цисар — уже участвовали к тому времени в моем бизнесе и были готовы покинуть ЦХМ вместе со мой. Вскоре к нам присоединились пастор Сослан Кудзиев и Олег Туаев. Они хотели заниматься реабилитацией наркоманов, открывать новые центры, но Козлов тормозил их деятельность.

В это время оборот торговли сим-картами был достаточно высок, прибыль росла. Я понял, что надо расширяться и вкладывать свободные деньги в другой бизнес. Я решил открыть юридическую фирму «Третейский судья». Вскоре был набран штат юристов, открыты офисы, сделан сайт. В настоящее время «Третейский судья» имеет три офиса в Воронеже; наши сотрудники занимаются консультациями, адвокатской деятельностью и оказывают другие юридические услуги. Я не только возглавляю фирму, но и сам занимаюсь практикой, потому что закончил соответствующий вуз и имею звание магистра юриспруденции.

Главная наша цель — создание крупной структуры, занимающейся круглосуточной юридической помощью онлайн и охватывающей всю Россию. Достаточно приобрести у нас специальную карту юридического сопровождения для физического лица, и ваша жизнь застрахована от любых проблем в общении человека и государства, будь то вопросы с жильем, штрафы, судебные процессы, предоставление гражданства и так далее. Существуют и карты для юридических лиц.

Допустим, гастарбайтер из Узбекистана Махмуд Николаевич идет по улице. Его останавливает полицейский и требует показать трудовой патент или миграционную карту, либо ответить на вопросы. А этот узбек плохо понимает и говорит по-русски. Но у него есть наша юридическая карта и номер телефона, по которому он может позвонить в любое время суток. Один звонок — и юрист «Третейского судьи» бодро рапортует, что Махмуд Николаевич является нашим клиентом и его интересы представляет такой-то адвокат. Если проблема с клиентом серьезная, наш сотрудник вылетает для улаживания проблемы в любую точку страны, или мы обеспечиваем наличие адвокатской защиты по месту требования.

Задачи, над которыми мы работаем, разнообразны. Практически все ежедневно сталкиваются с вопросами юридического порядка и незнание Гражданского или Трудового кодекса может порядком подпортить жизнь. К примеру, человеку задерживают зарплату, вознаграждение по контракту оказывается ниже, чем было прописано в трудовом договоре, потому что какие-то там особые условия были напечатаны мелким шрифтом и человек их не смог прочитать. Он звонит нам, и мы решаем его проблему, составляя претензию или исковое заявление.

Или водителя останавливает гаишник, предъявляет претензии за нарушение правил, которого он не совершал, или за ошибку в оформлении документов на автомобиль. Водитель, наш клиент, с гаишником не разговаривает. Он набирает 8-800 и включает громкую связь. С представителем власти теперь общается юридически подкованный представитель нашего клиента. Консультация на сайте стоит одну тысячу рублей. Но обладатель годовой карты может получить за эти деньги десять консультаций. Великое изобретение — интернет! Онлайн, дистанционно мы помогаем клиентам заключать самые серьезные договоры и деловые контракты.

Создавая свой бизнес, я, так же, как и мои соратники, думал не только о том, чтобы заработать деньги. Мы хотели создать свой мир, свой привычный обиход, в котором нам будет комфортно, интересно. Мы стремились построить свою собственную систему, основанную на тех принципах, которые мы считаем правильными, человечными, справедливыми. Мне и моим друзьям, бывшим членам Церкви Христианской Миссии, это было особенно необходимо. Мы привыкли существовать в системе. Вообще, большинство людей вращаются в привычном кругу вещей и событий. Государство, церковь, армия, бизнес, преступное сообщество, творческий союз — всё это системы. Уходя из системы, многие теряются, не знают, что делать, бывает, и спиваются.

Допустим, идет в отставку военный офицер. Он хороший артиллерист, но как ему зарабатывать в мирной жизни, если он больше ничего не умеет делать? Идет охранником в «Пятерочку», грузчиком на овощную базу, его статус понижается, ориентиры утеряны, самоуважение тоже…

Поэтому я собрал всех своих друзей, ставших моими коллегами, соратниками и последователями и выступил с предложением: «Нам надо создать свою церковь, с собственным уставом и иерархией. И обязательно продолжить заниматься реабилитацией наркоманов и алкоголиков в собственных центрах». Но, в отличие от ЦХМ, я предложил не собирать с прихожан обязательную десятину. Доходов от телефонного и юридического бизнеса вполне хватало, чтобы достойно содержать три-четыре реабилитационных центра.

Ими занялись Сослан Кудзиев и Олег Туаев. Эти двое, прошедшие тяжелый путь избавления от уголовного прошлого и наркотической зависимости, чувствовали особую тягу к помощи людям, нуждавшимся в спасении. Мы сняли четырехэтажный дом, где устроили и реабилитационный центр, и зал для общих богослужений, и офис нашей новой церкви.

На первое богослужение пришло около тридцати человек наших друзей и знакомых. Я считал, что больше и не надо. Во-первых, мы отменили десятину, а значит материальной заинтересованности в росте церкви не было. Во-вторых, как ни крути, а из моего окружения в пятидесятники попадали по большей части бывшие пациенты наркологии и члены их семей. Я, моя супруга, ближайшие друзья могли себя считать счастливым исключением из правила, согласно которому героин все-таки накладывает пожизненный отпечаток на психику. Проблем с такими людьми не хотелось. По этим причинам мы не стали юридически регистрировать свою церковь и реабилитационные центры. В первом из них уже через месяц лечилось двадцать пять человек.

Душа и сердце нашей реабилитации — Сослан. Трудно представить этого большого человека кротким, а ведь он и есть сама кротость. Много повидавший и переживший Сослан относится ко всем зависимым, лечащимся у нас, как отец. Случалось, он приводил с улицы совсем опустившихся, грязных наркоманов, мыл их и брил, кормил с ложечки. В служении опустившимся на самое дно жизни, в спасении людей, находящихся на краю пропасти, он нашел себя. В точности, как в народной песне о Кудеяре-атамане, который был свирепым разбойником, а потом стал кротким иноком. Сейчас у нас под руководством Кудзиева четыре реабилитационных центра в Воронеже.

В эти центры я вложил пять миллионов своих рублей. Все остальное — питание, одежда, топливо для загородных лечебниц — добровольные пожертвования, которые изыскивает Олег Туаев.

Наша церковь и наше служение растет, и это замечательно. Люди тянутся к нам, как ребенок тянется к добру, свету. В самом начале своего свободного плавания я задумывал создать церковь друзей и лечить определенное число наркоманов. Но прихожан становится все больше, поэтому мы думаем о развитии и расширении — такова жизнь.

В России до сих пор нет закона или указа о реабилитации наркоманов. Нет системы, где описывались бы стандарты организации подобных учреждений, число и обязанности персонала, методики лечения. Я полностью избавился от зависимости благодаря физическому труду на свежем воздухе, прополке огорода, рытью навозных ям, скудному питанию, недостаточному отоплению зимой. И, конечно же, благодаря молитвам. Чем не методика? Если кто-то предложит другие способы, пусть докажет, что они помогают. Наши помогают определенно. Я и мои друзья — красноречивые примеры этому.

Но непосредственно реабилитацией я заниматься не хочу. У меня и так хватает обязанностей. Сослан мне однажды предложил хотя бы выступить с пасторской проповедью в одном из центров, но я отказался, сказав: «Ты пастор, я бизнесмен. Давай каждый будет заниматься своим делом».