Глава 16 Победы и поражения Кати Зеленьковой

Первое в жизни слово, которое произносит ребенок, чаще всего не «мама», не «папа», а «дай». Для многих детей оно остается главным надолго. Дай, дай, дай… Разве можно отказать малышу, вся жизнь которого зависит от тех, кто привел его в этот мир. Но иногда родители в слепой любви к обожаемому чаду переходят все границы. И требовательное «дай» становится карающим мечом, который отсекает от маленького эгоиста окружающих, оставляя его наедине с собственным «эго». Купи это, хочу то, дай денег, дай еще денег и… не спрашивай зачем. Такое доверие переходит во вседозволенность, такая любовь развязывает руки, приводя к тяжелым последствиям.

…Екатерина родилась в любящей семье. Мама Ирина Даниловна работала парикмахером, папа Вячеслав Николаевич был автомехаником. «Полную чашу» дополнял брат Екатерины — Андрей — на пять лет старше Кати. Девчушку холили и лелеяли, стараясь предупредить все ее желания. Нельзя сказать, что младшенькая часто пользовалась своим привилегированным положением, но то, что ее слово является решающим, знала с детства. Красавица и умница уже в довольно раннем возрасте почувствовала себя взрослой и смело об этом заявляла. Родители не возражали, поддерживали, хотели быть дочке друзьями, а не строгими наставниками.

Когда девочке исполнилось четырнадцать, на семейном празднике она протянула свой бокал и потребовала вина. Малопьющие родители не смогли ей отказать. Катенька взрослеет, немного хорошего виноградного винца ей не повредит. Вон французы, итальянцы с детства пьют вино и вырастают нормальными людьми, никто не спивается…

Тот же довод сыграл и тогда, когда Екатерина закурила (это в некурящей семье!) Но родители не препятствовали — она уже большая, скоро пятнадцать! — и безропотно стали покупать дочке сигареты.

Они не видели большого вреда в том, что девочка хочет чувствовать себя старше. Она, действительно, по развитию опережала сверстниц, показывая успехи и в учебе, и в спорте. Лет с двенадцати Катя начала заниматься в легкоатлетической секции на стадионе «Динамо». Специализировалась в беге на средние дистанции. Девушке все нравилось: изнурительные упражнения, занятия по растяжке, тяжелые приседания с нагрузкой, даже грубые окрики строгой тетки-тренера. Но особенно привлекало волнение перед выстрелом стартера на соревнованиях, легкость бега, когда метр за метром остается за спиной. И решающий спурт, Катя первой касается грудью финишной ленточки. Победа!

Она считалась перспективной спортсменкой, побеждала на городских соревнованиях, турнирах в других городах. Всерьез подумывала заключить профессиональный контракт с Российской легкоатлетической федерацией, тренироваться в Москве, Петербурге или за границей, попасть в сборную страны, выступить на Олимпийских играх… Но в планы вмешался случай.

На городских соревнованиях перед решающим стартом тренер сказала:

— Зеленькова, жду от тебя первого места.

— Постараюсь, конечно. Но вчера вы сказали, надо в тройку войти.

— А сегодня обстоятельства изменились.

Катя выложилась по полной. До боли в боку, до хрипа в легких. И… оказалась второй. Вроде и не проигрыш, но Екатерина вмиг сникла. Она уже видела себя на первом месте. Юная спортсменка просто не знала, что в спорте могут быть не только победы, но и горькие поражения, а у тренера не хватило мудрости и такта объяснить воспитаннице эти простые истины. Катя почувствовала себя ненужной, гордость и оскорбленное самолюбие не дали девочке правильно оценить ситуацию…

От обиды Екатерина не только бросила спорт. Не зная, как вести себя в подобных жизненных передрягах, девчонка подсознательно начала мстить. Мстить тренеру, родителям, вредя собственному — когда-то спортивному — здоровью. Катя бунтовала со всем не терпящим возражений подростковым максимализмом. Но мама об этом не знала, она любила дочь и принимала ее со всеми проблемами.

— Ах, Катя, Катя, — вздыхала мама. — Выглядишь ты взрослой, но во всем остальном…

— Ты о чем это, мам?

— Будь осторожна, доченька. Береги себя.

— Хорошо, мамуль! Не беспокойся!

А причины для волнения были — мать не знала, что Катя с друзьями курила уже не только сигареты, но и анашу.

В теплое время года компания друзей и подруг, куда входила Екатерина, любила собираться в парке «Танаис». Дети и взрослые отдавали предпочтение качелям-каруселям, тиру и картингу. А Катина компания в расположенном на отшибе кафе развлекалась в основном пивом, вином и планом. Макс выделялся на фоне остальных парней. Смелый, раскованный, из обеспеченной семьи, вроде бы где-то учился, а вроде и нет, вряд ли работал, но был при деньгах. Он первым из всей дружеской компании начал ширяться героином. Парни были готовы попробовать, девушки категорически отказывались подставлять свои руки под шприц. Но только не Катя, она никого и ничего не боялась…

К тому же Макс ей нравился. Катя хотела доверять ему. В отношениях с противоположным полом опыта у нее не было, и она наивно полагала, что в парах всё строится именно так, как в ее семье — на любви и взаимной поддержке. Неутомимые танцы под героином, наркотические грезы, когда они с Максом засыпали, сидя на полу и взявшись за руки — омут засасывал куда быстрее, чем можно было предполагать… Их связывает только героин — это Катя поняла далеко не сразу. Необходимость снять ломку, вмазаться, найти новую дозу, занять денег на наркоту… жизнь наркомана — непрерывный суетливый процесс. Вдвоем выдержать такую кипучую деятельность было легче, чем одному. И Катя три года кололась «семечкой» вместе с другом почти ежедневно.

Герыч вместе с Максом упорно тащили Катю на дно. Но закаленное пятью годами спорта здоровье сопротивлялось. Девушке удалось поступить в Воронежское отделение Всероссийского заочного финансово-экономического института на отделение «Финансы и кредит». Заочная форма была выбрана не случайно. Сессии два раза в год. А все остальное время — свободное, как тут ни вмазаться и не раскумариться. Времени вагон! Екатерине было даже интересно наблюдать за собой как бы со стороны. Кто победит: наркотик или желание получить образование, начать нормальную жизнь? В тот момент ей всё было безразлично. Она и в вуз этот не очень-то желала поступать, мечтой детства было стать мастером женских причесок. Катя во всем хотела быть похожей на маму…

Даже самым близким знакомым могло показаться, что у Екатерины все в порядке. Всегда ухоженная, красивая, хорошо одетая эффектная блондинка. Но реальная жизнь демонстрировала совсем другое. Катя была наркоманкой, безразличной к миру и своей собственной жизни. Постоянной спутницей стала депрессия. Через стену глухого равнодушия не могли пробиться не подруги, ни родные, Екатерина отгородилась от всех — наркотик заменил всё, что когда-то делало ее жизнь счастливой и наполненной.

Мать чувствовала недоброе, мучая дочь вопросами. Кто-то обижает? В институте всё хорошо? Ты у гинеколога когда была? Не попить ли тебе витаминчики? А на самом деле у Екатерины своеобразно протекал неизбежный кумар, ломка. Наркотическое похмелье почти не имело физиологических проявлений, только жуткая всепоглощающая депрессия. Девушка затравленным волком смотрела на окружающий мир, в котором не могла разглядеть ничего хорошего.

Когда родители начали догадываться, что происходит с Катей, долго не могли поверить. Почему это случилось именно с ней? Они слышали, что наркоманами становились, например, наши солдаты в Афганистане. Война, постоянный стресс, опасность — героин успокаивает нервы. Тем более, что в Воронеже, где они жили, героин тогда достать было проще простого. Еще Ирине Даниловне рассказали, что в криминальной среде — это популярный способ расслабиться. Но где её Катя и где криминал?! Мама знала, что друзья дочери, включая того же Макса, — нормальные вроде бы ребята, не хулиганы и не воры.

Неужели девушка из хорошей семьи, ни в чем не знавшая отказа, могла стать наркоманкой просто так, из любопытства? Трудно было примириться с мыслью, что избалованность тоже может быть причиной этого несчастья. Впрочем, у мамы был и живой пример перед глазами. В соседней квартире на одной с ними лестничной клетке жил ее одноклассник, вполне приличный семейный мужчина, который тоже без особых экстремальных причин стал наркоманом.

Но как бы то ни было, мать решила действовать.

— Доченька, а ты можешь силой воли заставить себя отказаться от этой дряни?

— Это не дрянь, мамочка. После дозы так хорошо…

— Хорошо… по дороге в могилу. А тебе всего двадцать лет.

Мать и дочь обнялись и горько заплакали.

— Мамочка, помоги мне. Я сама не в состоянии бросить. Этот герыч… он сильнее меня.

— Я вытащу тебя из этой пропасти, — твердо пообещала Ирина Даниловна.

Ничто не произносится так легко, как твердое обещание. Вот только исполнить его тяжело. Катя знала это по опыту Макса. Его родители несколько раз отправляли сына в разные платные реабилитационные центры. Он покорно принимал таблетки и терпел капельницы. Жил без героина неделю-другую. Выходил на волю и снова брался за шприц. Макс оказался убежденным наркоманом и лечиться просто не хотел. Но у Кати не было выхода, кроме как избавляться от смертельной пагубы, ее силы быстро кончались. Она была вынуждена уйти с работы, пропустить очередную сессию в институте. Мать помогала, тащила дочь за руку к очередному эскулапу.

Сначала они обратились к платному психологу по объявлению в газете. Он обещал покончить с Катиной наркозависимостью за две недели одной силой внушения. Девушка впечатлилась, поверила, но потом сама не заметила, как снова встретилась с Максом и вмазалась «семечкой».

Потом были два месяца посещения Клуба анонимных наркоманов. Собирались десять-пятнадцать человек, садились в кружок, рассказывали о себе реальные истории, в которые трудно поверить (несчастная любовь, служба в горячей точке, хроническое заболевание, насильственное подсаживание на иглу), давали друг другу советы, как вылечиться, и расходились. Был ли толк от этих посиделок? Вряд ли. Катя в тот период была равнодушна не только к окружающим, ее и собственная жизнь интересовала всё меньше и меньше. И если на выходе из клуба девушку не встречала мама, то тут как тут был Макс с уже заряженным шприцем.

Следом у Кати началась череда психиатрических больниц. За два года она прошла курс реабилитации в трех больницах Воронежа и области. В одной из них Екатерина за двадцать один день испытала очень интенсивную терапию. Ей делали переливание крови и лимфы, кололи сильнодействующие лекарства, которыми лечат шизофрению. Ощущения были такие, словно ее тело вывернули наизнанку и прокрутили в барабане стиральной машины. И что же? Тело вроде бы очистили, а мозг — нет. Тяга сидела в ней намертво. Наркоманские связи, привычный круг, друзья-приятели по «семечке» быстро вернули девушку обратно.

Отчаявшись, мать обратилась к тем, кто предлагал избавление от наркомании через веру в Бога. Ирине Даниловне попалось на глаза объявление о том, что пятидесятническая церковь «Исход» в Воронеже занимается исцелением наркозависимых. Главные правила реабилитации: переезд в другой город, полная изоляция от прежних знакомств, физический труд, общие молитвы, чтение Библии. Согласившись на восемь месяцев переехать в реабилитационный центр в станицу под Пятигорск, Катя сначала скептически отнеслась к этой идее. Она явилась по месту назначения при всем параде: смелый макияж, яркий маникюр, даже типсы с собой взяла — ногти клеить — а как же иначе?!.. А ей выдали резиновые сапоги и ведро, велев полоть морковь. Подъем рано утром, едва заря занималась, на общую молитву был обязательным для всех. Исключений ни для кого не делали.

Теперь Катю окружали молодые люди и девушки с приветливыми лицами и улыбками, все до единого бывшие наркоманы или алкоголики. Но все друг другу помогали, только не дозой, а словами и делами. Чтение Библии оказалось даже увлекательным занятием. Катя сама сотни раз употребляла выражения «плоть от плоти», «корень зла», «в поте лица», «не хлебом единым», но и понятия не имела, что они из Библии.

После курса реабилитации Екатерина вернулась в Воронеж и сразу же поняла, что еще не тверда в вере и отказе от греха. Встретилась с давними подружками и… ну как тут ни уколоться! Далеко не случаен принцип «Исхода»: главное — изоляция от старых связей. Пришлось начинать всё сначала. Катя уехала в Армавир Краснодарского края и провела там два года.

И однажды… как молнией ударило… Екатерина поняла, что без героина жить можно, а без Бога нельзя. И только Он поможет ей встретить того единственного, любимого, о ком мечтает каждая женщина. Впрочем, Кате было не до мечтаний. Исцелившись, она поняла, сколько у неё дел! Сколько она не сделала, не успела, потратив массу времени на наркотики, которые чуть не свели ее в могилу!

2009 год оказался для Екатерины Зеленьковой знаменательным во многих отношениях. Она приехала в Воронеж защищать диплом и пришла на большую конференцию «Исхода». После богослужения к ней подошел обаятельный парень, попросил телефон. Разговор потек легко и непринужденно, словно они были знакомы уже давно. К тому времени Катя совсем завязала с наркотиками, отказалась от старого окружения и общалась только с единоверцами. Новый друг был в такой же ситуации бывшего зависимого. Как-то само собой получилось, что они встречали Новый 2010 год уже вместе…

У каждого своя судьба. Катина была в том, что она начала строить свою будущую семейную жизнь, избавляясь от зависимости вместе с тем, кто стал ее выбором, кто пошел с ней одной дорогой. Их бросила в объятия не только счастливая любовь, но и несчастное прошлое наркоманов. Они делились друг с другом страшными воспоминаниями о кумаре, грязи притонов, об унизительном вранье в поисках денег на наркотики, о потере совести в общении с близкими. Её любимый не помогал ей это забыть, вместе они строили другую реальность, другую жизнь.

Пятидесятники — не упертые ханжи, живущие в изоляции от прочих христиан, не мрачные сектанты. Екатерина с ее любимым были взрослыми людьми, которым не нужно было спрашивать у кого бы то ни было разрешения встречаться. Но благословение — это другое дело. Разрешение дают люди, благословение дает Бог. Пастор благословил их отношения в 2010 году.

Союз оказался прочным. Их дети — пятилетний Прохор и двухлетний Архип — тому доказательство. Но не только это. Самим фактом рождения здоровых детей Катя опровергла заблуждение о том, что наркомания ставит крест на человеке и на человечестве в целом. Это излечимое заболевание даже в тяжелой стадии ежедневных инъекций героина, как в случае Екатерины Зеленьковой, когда человек становится рабом наркотика. Для излечения, помимо лекарственной терапии, столь же важно желание вернуться к здоровой жизни, изоляция от соблазнов и ежедневная душевная поддержка близких людей.

В браке, в семье Екатерины есть важный принцип. У обоих супругов за спиной затяжной и тяжкий роман с героином. Они никогда не скрывали это. Нельзя такой грех считать постыдным, загонять в самые глубины памяти. Поэтому жена и муж никогда не врут друг другу даже в мелочах. Ложь от дьявола. Только о хлебе насущном и избавлении от лукавого просят христиане в основной своей молитве.

Роман Антошин

Пора раскрыть интригу. Впрочем, внимательный читатель мог бы уже догадаться, что Екатерина Зеленькова, о которой рассказывается в этой главе, — это моя жена. Самая лучшая, самая любимая, самая желанная. За восемь лет брака я не устаю говорить ей эти слова. Разные бывают браки. Одни женятся рано, по первой влюбленности, а потом удивляются, что совместная жизнь не такая уж простая штука. В разных странах Востока существуют традиционные браки, когда всё устраивают родители и сваты, а супруги даже не видятся до свадьбы. На западе, да и у нас теперь, почти то же самое устраивают юристы. Супруги заключают контракт, брачный договор. Где во всем этом доверие, где любовь?

Я верю своей жене, как себе. Но понимаю, чтобы семья была прочной, я должен сам делать фундамент твердым, как мужчина — основа семьи. «Следуй за мной, вместе у нас всё получится», — говорю я супруге, зная: вместе мы всё преодолеем.

Нас с Катей свел Господь, как людей, хлебнувших лиха. И у нас случаются ссоры и обиды. Куда без них? Но мы оба осознаем, что никакая душевная боль не сравнится с физическими и нравственными муками при наркоманской ломке. Мы уже прошли по тропинке, ведущей к смерти, в ад и вовремя повернули назад. А значит, нам ничего не страшно.