Глава 9 В новую жизнь Антон Ситников

Как же мы любим находить оправдание одному популярному «средству от всего». Бросила девушка, не сдал экзамен, уволили с работы, приняли на новую, встретил самую прекрасную на свете, купил смартфон, устал и т. д. и т. п. — как тут ни выпить?! С горя, с радости, с морозца, на счастье, на здоровье. Всю жизнь человека, любое природное явление, любое историческое событие можно рассматривать как повод. Можно даже книгу написать, используя только синонимы и цитаты из классики — и все об этом деле. «Выпьем с горя; где же кружка?» — показательный пример из Пушкина.

У Антона Ситникова все началось с веселых поводов, с дружеских тостов, пока незаметно не появилась потребность обходиться без всякого торжественного антуража и выпивать в одиночестве, «самому с собой». Потом куда-то подевалась критическая оценка самого себя уже без кавычек. А в самом финале явилось дикое желание — как бы так умереть, чтобы маму и бабушку не расстраивать?

Антон родился в 1981 году в славном Орле, «городе первого салюта», чем так гордятся орловцы. Что-то у его родителей не сложилось, не задалась совместная жизнь на самом раннем ее этапе, пока еще ребенок был в утробе матери. Отца Антон не знал и не стремился выведать о нем у мамы подробности. Никаких легенд о погибшем летчике или разведчике. Мама Валентина Михайловна сразу сделала из этой темы табу. Роль отца для мальчика играл дед Михаил Васильевич — и научит, чему надо, и отругает, если заслужил.

В семье Ситниковых царили любовь и уважение. Потому и единственный ребенок рос послушным, спокойным. И проблем с ним ничто не предвещало: ни дурная наследственность, ни влияние улицы, ни плохие компании, ни то, что отрочество и детство пришлись на не самые благополучные 90-е. Беда любит цапнуть таких вот послушных хорошистов, чтобы потом об этом судачили бабки у подъезда: «Ну кто бы мог подумать…»

Рос бы себе и рос, и нормально жил Антон Ситников, сын главного бухгалтера и внук главного бухгалтера в славном городе Орле, где по рельсам до сих пор бегает один из старейших в России трамваев. И гордился бы Ситников своими великими земляками, уроженцами Орловской земли Иваном Тургеневым и Леонидом Андреевым, если бы не одна штука (посильнее старейшего трамвая с Тургеневым будет) — водка!

Чуть раньше любви к горькой была привилегированная школа, где Ситников учился восемь лет. Из-за троек, появившихся только от лени — мальчик был способный и далеко не глупый — маму Валентину Михайловну попросили перевести сына в обычную школу. Одиннадцатый класс юноша там и заканчивал.

И ведь мог бы сделать первые шаги к хорошей карьере в старших классах! Поняв, что у него гуманитарный склад ума, парень налегал на историю, географию, иностранный язык. Более того, он посещал платные курсы английского языка, где по окончании выдавали диплом переводчика. Курсы оплачивала мама, а от Антона требовалось только запоминать все эти «is», «was», «will» — и все это давалось ему легко. Но он не доучился на курсах, потому что… было лень. Выпить пивка или винца — вот это взрослый поступок! А вот подумать о собственном будущем — это еще рано, пусть мама думает!

Без особого труда и блата Ситников поступил на экономический факультет Орловской сельхозакадемии (сейчас Орловский государственный сельскохозяйственный университет), и был бы в семье еще один бухгалтер. Но на третьем курсе что-то опять стало лень учиться. Студент нахватал задолженностей и отправился в академический отпуск. Его сверстники брали академку ради заработков, из-за сложных семейных обстоятельств, девушки уходили рожать, а потом возвращались и учились. Зачем брал отпуск Антон? Просто так, отдохнуть…

И вот тут как-то незаметно всё и началось. Встретились друзья — почему бы ни выпить? Пошли в турпоход — ну, там само собой. Отправились компанией на стадион — как ни отметить победу или поражение любимой команды? Дискотеки — там вообще нельзя всухую! А уж пивка попить можно и в одиночестве в баре или на скамейке в парке. Легкое пьянство вошло в привычку. А время от времени набраться в зюзю — тоже дело нехитрое.

Мама и дед уговорили Антона вернуться в академию и закончить ее. Лекции, семинары, экзамены особенно не мешали перемежать учебу с выпивкой. Проблема была только в деньгах, которые приходилось выклянчивать у матери.

На пути к алкогольной пропасти встал вынужденный перерыв — армия. На действительной службе тоже пьют — это не секрет. Но в армии все же дисциплина и контроль, не дают злоупотреблять. В Орловской сельхозакадемии не было военной кафедры и ее выпускников во времена двухгодичной службы призывали только на год. Ситникову повезло тянуть солдатскую лямку в родном городе. В Орле была Академия ФСО, где учились офицеры одной из самых серьезных спецслужб. А при ней — рота материального обеспечения. Дежурство в столовой, уборка территории, автопарк и так далее — этим занимались обычные солдаты, избавленные от строевой подготовки, стрельб, военных учений. Считалось, что это не служба, а лафа, и поговаривали, что туда попадали только через взятку в военкомате. Антон не знал, за деньги он стал солдатом «курортной» воинской части или просто повезло. Думать об этом было… лень.

После армии трудоустройство стало насущной необходимостью. Бухгалтер — востребованная специальность во все времена, и в Орле без труда можно было найти такую вакансию. Но Антон не нашел и с легким сердцем откликнулся на предложение родного дяди Саши, Александра Михайловича Ситникова, пойти к нему работать. Человек он мягкий, строго не спрашивал, да и зарплату обещал достойную.

Дядя Саша занимался продажей и установкой пластиковых окон. Белоснежные рамы из современных (долговечных и недорогих) материалов только-только входили в моду. Оконных фирм было немного, а спрос огромный. Антон с родственником ездил за товаром в Москву на его старенькой «газели». Весьма разумно поступил Ситников еще в выпускном классе школы — в порядке профориентации появилась возможность бесплатно сдать на водительские права, и он сдал. И теперь в поездках для фирмы когда Александр был за рулем, а когда — Антон. Здесь уж не до пьянок. Да и установка окон требовала внимания. Во-первых, замеры. Окна выпускаются стандартные, а вот оконные проемы в домах типовой застройки. Там сантиметровая щель получается, а там сантиметровый выступ. И регулировка самих окон без точного глазомера не обходилась. Сделаешь тяп-ляп и закрываться не будут. А еще скорость. Срочные заказы тоже случались, и тут уж на завтра работу не отложишь.

Антон до поры до времени держался. Но какой же пьющий работяга когда-нибудь не проколется?

— Антон, от тебя пахнет спиртным. Много вчера выпил?

— Ты что, дядя Саш! Я не пил совсем. Зуб побаливает. Я настойкой алоэ полоскал.

Обоняние у Ситникова-старшего было безупречным. Даже на семейных праздниках он мог позволить себе лишь чуть-чуть пригубить.

— Антон, ты выпил и заявился на работу в таком виде?

— Да чё я выпил-то, дядя Саш? Жарко! Всего-то пивка бутылочку…

С каждым следующим диалогом градус повышался, а родственные отношения понижались. Ухудшались то есть. В конце концов, достаточно к тому времени зависимый от спиртного организм Антона не выдержал. Парень мог явиться на работу после пары бутылок пива, и в этих случаях дядя Саша за руль ему садиться не позволял. Но иногда Антон приходил и пьяным. Не так, чтобы ноги-руки-язык заплетались, но явно в эйфории. Ох, уж эта пресловутая русская удаль… Как в том интервью, которое берет иностранный журналист у русского заводского слесаря за станком.

— Вы после ста граммов водки можете работать?

— Могу.

— А после двухсот?

— Могу.

— А после поллитры?

— Могу.

— Не может быть! А после литра?

— Ну, видишь — работаю же!

Жалко было терять денежную работу. Но дядя однажды поставил ультиматум — либо ты завтра появляешься в нормальном виде, либо не появляешься совсем. За Антона ответила водка. На другой день он прогулял, потому что ушёл в пике.

К тому времени привычное пьянство у молодого еще человека переросло в начальную стадию алкоголизма. Он продолжал жить в одной квартире с мамой, бабушкой и дедушкой, маскируя свою постоянную нетрезвость жвачкой, мускатным орехом, выкуренной перед самым домом сигаретой. Потом это стало обычным явлением и для родных. Взрослый, самостоятельный и общительный парень. Пьет? А кто не пьет? Иногда, в компании, по серьезному поводу. А главное — в меру. Только нормой очень скоро стала и выпивка в одиночку.

Впрочем, «не в меру» случалось уже не реже одного раза в месяц. Однажды он так набрался в кафе с бывшими армейскими сослуживцами, что его, с трудом перебирающего ногами, тащили домой. По дороге случился конфликт с другой пьяной группой, переросший в драку. Для честного участия в ней Антон поднимался, его тут же сбивали с ног, снова поднимался, снова огребал… Короче говоря, всех забрали в участок. Наутро Ситников был и похмельным, и побитым, и ничего не помнящим. Но и это не стало для матери тревожным сигналом. С кем не бывает?!

Антон долго искал работу, листал газету «Моя реклама», подсознательно отмечая, что ищет что-нибудь поближе к… водке. И нашел работу-мечту — бармен. В идеале профессия командира бутылок должна предполагать абсолютную трезвость ее обладателя, ведь задача бармена — помогать пьющему у стойки народу оставить как можно больше денег в заведении. Бармен подливает, смешивает, беседует, сочувствует, а в голове его непрерывно работает калькулятор — сколько он с каждого недолива, разбодяживания, обсчета заработает. Однако у Антона был свой расчет…

В ближайшем к дому кафе владелец сказал, что барменом он сможет назначить Антона только после месячного испытательного срока в роли официанта. Но парня это не расстроило: «Это тоже должность при ней, сорокаградусной, только рангом пониже. И ходить побольше приходится». Крутиться на побегушках пришлось три месяца, смена двенадцать часов, потом день перерыв. Трудился он хорошо, клиентов сильно не обсчитывал, на увеличении чаевых не настаивал, на голову посетителей поднос с борщом не опрокидывал, в солянку гостям не плевал. Вот только пил в течение рабочей смены — по глоточку, по чуть-чуть — и к вечеру уже порядочно набирался. По выходным печень продолжала работать на износ.

Владелец кафе замечал, что молодой официант всегда немного навеселе, но честность, расторопность, вежливость парня пересилили небольшой, как показалось владельцу, грешок. Через три месяца Антона все же взяли барменом, но не в это кафе на бойком месте, а в другое, несколько на отшибе, принадлежавшее жене владельца. Женщина поверила Антону, исходя из простой истины. У пьяного эйфория пройдет, наутро он будет трезвым. А вот хапуга (который без хороших чаевых клиента за человека не считает), и на следующий день останется хапугой. И жулик, который ненавидит хозяина, продолжит его ненавидеть. Продукты из холодильника сопрет и дверцу нарочно не закроет, чтобы оставшееся испортилось. А Антон Ситников не такой. Пусть алкоголик, но зато тихий, добрый и вежливый. Так что Антону не только поверили, но его еще и пожалели.

Заведение называлось «Русские блины». По всей стране кафе с таким мирным названием предполагают среди посетителей семьи, так уж повелось. Дети с измазанными сметаной и вареньем щеками. Им не сидится на месте, они норовят залезть под стол, побегать, пошуметь. Мамы, которые должны следить за детьми, бросают выразительные взгляды на пап и сообщают, что в кафе нормальные блины печь не умеют. А ещё папы, которые с грустью констатируют, что в «Русских блинах» ничего крепче пива не водится. Другое дело Орел, где свято чтут тот факт, что на Руси блины пекли только по праздникам и поминкам. И то, и другое без водки не обходилось и не обходится по сю пору. Так что Антон за стойкой оказался необходим. А посетители, заказывая себе блинные изыски (с балыком, с грибами и икорочкой) не забывали и главное сочетание — блины с водкой.

Многие алкоголики, как и наркоманы, до поры до времени хорошо умеют маскировать свой порок, прикидываться трезвыми, рассудительными, вызывать расположение. Молодость особенно хорошо помогает в этой дезинформации. Антон оказался хозяином бара — пустили козла в огород.

В искусстве наживаться на недоливе, подмене дорогих напитков дешевыми и прочих махинациях Ситников зарабатывал не рубли, а граммы. Теперь он за рабочую смену выпивал до двух бутылок разных крепких напитков, без особенного разбора вливая в себя водку, коньяк, виски, текилу — репертуар человечества в пьяном деле огромен.

Антон пил и пил, уже никого не стесняясь, на работе и дома. Окружающий мир все больше превращался в слегка размытую картину, в которой Ситников все делал автоматически. Разливал, смешивал, отмерял спиртное на работе. На автомате добирался до дома. Засыпал. Ему даже снилось, что он пьет. Понятия «жить» и «пить» стали неразличимы.

Просто удивительно, что Антон продержался барменом полтора года. Но началось самое печальное — водка стала заменять и мозги. Это немедленно отразилось на работе. Сначала его терпели, но когда бармен начал забывать обслуживать клиентов, не досчитывался рублей в кассе и один раз упал под стойку, его пришлось уволить.

На какое-то время под уговоры матери и деда парень взял себя в руки, начал искать работу и научился день-два воздерживаться. Но место нашел самое неподходящее — таксистом. Если пьяный — за рулем потенциальный убийца, то алкоголик за рулем — убийца реальный.

Но такой уж тогда был провинциальный Орел. Без справки от психиатра, без медицинского осмотра Ситникова приняли водителем с простыми условиями. Машина выдавалась напарникам, работающим поочередно сутки через сутки. За смену необходимо было сдать предприятию 1100 рублей. Все, что свыше — в свой карман. Золотое дно, если не учитывать того, что Антон тут уже не мог сдержаться и выходил на работу пьяным. К счастью, ни попасться гаишникам, ни кого-нибудь угробить Ситников не успел. Уволился через полтора месяца.

А дальше… дальше водка немедля выпила человека. Время, измеряемое граммами, растянулось в какие-то бесконечные сумерки. Быстро наступила стадия, когда уже одной рюмочки было достаточно для опьянения. Пришло время голосов, которые прочно поселились в больной голове Ситникова. Они переругивались, дразнились, обсуждали его поведение между собой и предрекали ему печальный конец. Перестал слушаться язык. Антон выражал свои мысли и говорил уже с трудом. Стали отказывать ноги… Казалось, что приближается смерть. И это в двадцатисемилетнем возрасте! Но, как оказалось, 2008 год стал началом новой жизни.

Мать Антона Валентина Михайловна поделилась с подругой своим горем. Оказалось, что у той с сыном подобная беда. Не зря алкоголизм называют «русской болезнью», эта зависимость давно стала национальным бедствием. Выход был найден — реабилитационный центр пятидесятников. Сам Антон поездку в центр помнил смутно — он лежал в бреду…

…Он думал тогда, что жить ему осталось от силы месяца два. И хорошо, что он умрет где-то далеко от дома. Уходить из жизни на глазах у матери и бабушки с дедушкой было бы неприятно… Но в поселке Дарьевка под Таганрогом, напротив, началась новая жизнь. Совсем без водки. Сначала Антон был настолько слаб, что не мог вставать с кровати. Но потом наставники, вежливые и настойчивые молодые люди, стали заставлять его понемногу ходить. Не сразу, но вернулась членораздельная речь, реакции и аппетит.

А потом в его жизни появилось нечто такое, о чем он прежде ни разу не задумывался. Пациенты реабцентра ежедневно собирались на молитву, повторяя ее слова за наставниками или пастором. Антон стал читать Библию, разбирать ее главы в коллективных обсуждениях. И однажды понял: раньше он жил в темноте, где пил и умирал, а теперь он на светлой стороне, где Бог, любовь и спасение.

Жизнь продолжалась по своим законам. Умер дед Михаил Васильевич, которого Антон, оказывается, очень ценил. Только понять это был не в силах — алкоголь заменял все привязанности, в том числе и к близким. Ситников понял, как любил деда, только когда мать позвонила в реабилитационный центр и сообщила печальную новость. Раньше дед был для него просто ворчливым стариком, который заставлял учиться, работать, сокрушался о болезни Антона. Иногда дед пытался поговорить с внуком по душам. Рассказывал, что и сам в молодости был не без греха, мог приложиться к рюмашке, загулять в компании. Но при этом никогда не терял головы, помнил, что работа, семья — главное в жизни человека. Жаль только, что Антон слушал деда вполуха и отказывался понимать…

Через год после начала лечения в поселке Дарьевка под Таганрогом появился новый человек, которого звали так же, как полумертвого алкаша, привезенного сюда когда-то, — Антон Валентинович Ситников. То, что его пропустили через настоящие жернова лечения лекарствами и физическим трудом, воздержанием и молитвой, сказалось на нем самым лучшим образом. Главное, что Антон понял — он умел теперь сдерживать греховные пристрастия и крепко думал. А если умеешь думать, то мысли о пьянстве не удерживаются в голове.

Бывший алкоголик получил второе высшее образование, закончив заочный юридический факультет Современного гуманитарного университета. Антон переселился в Воронеж, где единомышленники помогли ему найти работу бухгалтера и юридического консультанта в ООО «Движимые мечтой».

Будущую жену Антон встретил, как это сейчас модно, на сайте знакомств, в 2013 году. Красивой девушке Дарье из приличной семьи молодой человек без вредных привычек показался подходящей кандидатурой в отцы ее будущего ребенка. И все было хорошо, пока этот носитель здоровых генов однажды не сделал признание. Оказывается, он был алкоголиком, которого водка чуть не свела в могилу, когда ему не было и тридцати лет. Это было для Дарьи шоком. Она долго думала, стоит ли верить, что Антон всерьез завязал? Любовь подсказала, что стоит. Через год они поженились. Через два — у них родилась дочь Алина. Вскоре Антон построил в Воронеже дом.

Жизнь удалась и спасение состоялось. Только это не повод для выпивки. Ни для кого. Антон Ситников чувствует себя рожденным второй раз. Первый раз оказался неудачным убийственным экспериментом, который он поставил сам над собой. Бог простил ему эту ошибку.

Роман Антошин

Антон Ситников — ценнейший специалист нашей организации. И главный бухгалтер, и юрист. Тем, кто его близко не знает, и в голову не придет, что это бывший алкоголик. Как раньше изображали алкашей в «Крокодиле» — красный нос, трехдневная щетина, пиджак поверх тельняшки, в кармане бутылка. Мы с Антоном оба в свое время были близки к такому состоянию и даже худшему. Но Господь Бог не допустил. Наверное, помогла и молодость, и крепкое здоровье. Сейчас Антон — солидный преуспевающий человек, который выглядит даже моложе своих лет. Бодрости и оптимизма прибавляет и то, что будущее для него теперь — отнюдь не печальная старость. Впереди — жизнь вместе с Богом.