Потеря статуса при обращении за помощью

Ситуации помощи по своей сути несбалансированны, так как роли их участников неравнозначны. Когда вы просите помочь (не знаете, что делать дальше, нуждаетесь в совете, утешении, поддержке или даже в уходе), вы временно теряете свой статус и лишаетесь независимости. Меня всегда удивляет реакция споткнувшегося или упавшего человека. Первое, что вылетает из его уст: «Я в порядке». Узнаёте себя? Мы все говорим так. Даже если нам очень больно, мы всё равно не хотим оказаться зависимыми. Для большинства из нас картина максимального унижения и зависимости – это оказаться в больнице и ходить в утку.

Потребность все контролировать особенно сильна в культурах, где взросление означает приобретение независимости. Особенно это характерно в обществе, ориентированном на маскулинность: быть независимым – значит не нуждаться в помощи, а потребность в ней воспринимается как нечто унизительное. В американской культуре часто можно услышать насмешливую фразу: «Настоящий мужчина не спрашивает разрешения, он сам решает, куда идти». Визит к психотерапевту человека, испытывающего эмоциональные затруднения, часто наводит на мысль, что он, во-первых, что-то скрывает и, во-вторых, не может самостоятельно с этим справиться. Среди схожих типов культур США, пожалуй, самый яркий пример неодобрительного отношения к тем, кто не может обойтись без посторонней помощи. Это заставляет многих людей скрывать обращения к услугам людей помогающих профессий.

Ощущение потери статуса также возникает при взаимодействии с коллегами. Во многих компаниях обращение к консультанту с просьбой о помощи равносильно признанию того, что обратившийся не справляется со своими должностными функциями. Во время моих ежеквартальных визитов в европейскую компанию, которую я консультировал в течение пяти лет, мне доводилось обедать в столовой для управленцев. Зачастую я встречал там некоторых знакомых мне начальников, с которыми мы совместно трудились над разными проектами. К своему удивлению, я обнаружил, что они отводят от меня глаза и делают вид, будто мы незнакомы. Мой наниматель объяснил мне это тем, что их присутствие в моем обществе может несколько скомпрометировать их.

Аналогичное поведение характерно и для посетителей, выходящих из кабинета психиатра в помещение, где своей очереди дожидаются другие пациенты. Желание обеспечить приватность своих клиентов заставляет некоторых специалистов отделять вход от выхода. Обращение за помощью весьма проблематично в таких культурах. Этот акт равносилен для просящего потере статуса, он создает дисбаланс положений. Психиатр Ирвин Ялом[13] хорошо понимал суть этого вопроса:

«Ведение психиатрического лечения осложняется внутренними несоответствиями. С самого начала понятно, что участники процесса терапии не могут быть союзниками и находиться на равных: пациент ощущает тревогу и растерянность, в то время как от врача ожидается применение профессиональных навыков для поиска ответов на вопросы и бесстрастного рассмотрения причин возникновения данного состояния. Более того, пациент платит тому, кто его лечит. Само слово „лечить“ уже подразумевает отсутствие равных позиций, которое доктор должен суметь преодолеть или скрыть, ведя себя так, как будто бы они с пациентом стоят на одном уровне».