2.24 Первые разногласия

2.24 Первые разногласия

Первое серьезное разногласие в нашей команде возникло по поводу утренней зарядки.

Одни считали, что без утренней зарядки трудно контролировать состояние дисциплины среди слушателей. На зарядке хорошо видно, сколько человек от каждого государства вышло. Если государство вышло в полном составе, то, по крайней мере, проблемы дисциплины там нет.

Другие, и их было большинство, считали, что нельзя слушателей принуждать выходить на зарядку: все же бизнес-лагерь – это не «лагерь»! Пусть возможность принять участие в зарядке будет, а обязательства – нет. По умолчанию в этой позиции просматривалась возможность игнорировать зарядку и самим инструкторам.

Эта дискуссия нас, кто был в меньшинстве, очень насторожила. Она говорила о непонимании самого главного: если сразу не установить немногие простые, но твердые правила и ограничения, то дисциплину не удержишь, а вслед за ней потеряешь и управляемость.

Другое дело, что добиться состояния, когда все выходят на зарядку, от людей, не отличающих свободу от отсутствия правил и элементарной лени, очень трудно.

Внутренняя потребность в дисциплине возникает прежде всего у того, кто ценит технологическую дисциплину, без которой невозможно высокое качество работы.

А где ж таких взять в стране с низким качеством работы?

Вопрос о зарядке заставил нас задуматься о качестве работы наших инструкторов. Если до сих пор для повышения качества отбора и обучения мы работали, собственно, лишь в методическом направлении, то теперь осознали, что этого недостаточно. Человек-инструктор может знать методики, но методическую дисциплину не соблюдать, опаздывать, лениться перепроверять расчеты, устраивать «перекуры» и пр.

То, что раньше мы на это закрывали глаза, оправдывалось тем, что «исторически» персонал Школы работал на общественных началах, как волонтеры, а «дареному коню в зубы не смотрят». Даже когда наши добровольные помощники стали получать от нас оплату, это обстоятельство осталось как бы «за кадром» и стиля отношений не изменило.

Ясно, что недостаточный уровень дисциплины инструкторов мог сказаться на столь масштабном и ответственном мероприятии самым драматическим образом. Перестраивать человеческие отношения с «благодарности волонтеру» на «требовательность к исполнителю» было необходимо.

Следующая наша встреча состоялась в августе, в местечке Приекули, в маленькой уютной латвийской гостинице, места в которой мы получили по рекомендации зампредсовмина (по-современному – вице-премьера) Латвии, курирующего, в частности, сельское строительство – нашего давнего партнера.

Кстати, при обучении латышских сельских строителей произошел поучительный случай. Неделю мы обучали крупных загорелых и грубоватых строителей, которые вели себя очень дисциплинированно, не опаздывали, лишних вопросов не задавали, все исполняли. В субботу, когда подводились итоги, один из них выступил с неожиданным заявлением:

«Мы вот тут посоветовались, и я хочу сказать о вашем упущении. Только сейчас мы поняли, что все, чему вы учите, – это нам все очень нужно. Неделю мы просто отбывали номер, раз кому-то надо, а только сейчас поняли, как нам это надо самим! Сейчас бы нам только и начать учебу, а не ее заканчивать! Вы должны были нас с самого начала об этом предупредить!»

В национальном плане время было уже достаточно сложное, и уж, конечно, без столь высокой рекомендации нас бы в этой гостинице не поселили. Хотелось же провести там последнюю перед бизнес-лагерем встречу именно потому, что сама атмосфера чистоты и порядка в этом городке настраивала на более цивилизованный подход, где дисциплина – не признак тоталитарного режима, а внутренняя потребность человека, не желающего причинять беспокойства и неудобства другим.

Через час после того, как мы заехали, я собрал всех наших и выступил «с речью», где сказал примерно следующее:

• «Мы заехали в маленький латышский городок в то время, когда к русским отношение сдержанное.

• Мы попали сюда по рекомендации очень уважаемого латышского руководителя, и не хотелось бы его подвести.

• Поэтому объявляю несколько простых правил поведения:

– в баре гостиницы алкоголь не заказывать – здесь так и ждут: приехали русские, значит, сразу в бар, сразу пить;

– громко нигде не разговаривать;

– если кому без алкоголя никак – пейте под одеялом;

– издали друг друга не окликать;

– радио на большую громкость не включать;

– в любой магазинчик больше чем втроем одновременно не заходить;

– в пределах гостиницы не курить;

– толпой по городку не ходить;

– идя по улице, в окна первого этажа не заглядывать;

– углы дорожек по газону не срезать;

– окурки бросать только в урну;

– и еще т. п.»

Когда я закончил свою «речь», повисла тишина, раздвигающая дистанцию между мной и униженной мною, в какой-то мере, аудиторией. Такого начала никто не ожидал. Стало понятно, что в перспективе место «благодарности за помощь» займут «претензии по исполнению». Я понимал, что рискую потерять общий язык с командой, но понимал также, что без введения для моей хорошей, но избалованной и расхлябанной команды «военного положения» я эксперимент провалю. И вскоре возник прецедент.

Один из наших, приняв некоторую, возможно, и не совсем большую дозу алкоголя, ушел из своего номера, оставив включенным на полную громкость приемник. Его долго не было, и я принял решение с ним расстаться. Он появился не сразу мне на глаза и с уже придуманной версией о том, что без него на приемнике «сползла волна» и молчавший дотоле приемник самовольно громко зазвучал. Версия была шита белыми нитками, но лучше так, чем никак.

Чувствуя обстановку общего сочувствия провинившемуся, я наказал его не изгнанием, а лишь отстранив от курирования игрового государства, «переведя в запас». И тут впервые некоторые из моих самых ближайших сподвижников открыто высказали несогласие с моей позицией. Я же не согласился с их несогласием, и образовался легкий раскол по жизненно важному для меня вопросу.

На этой встрече была обсуждена и система управления, обеспечивающая «событийность» в Цветной Федерации: предполагалось не инициирование или организация событий организаторами бизнес-лагеря, а такое построение структуры деятельности в Цветной Федерации, при которой события бы возникали сами собой.

Было решено объединить всех организаторов в Голубое государство. Организаторы, как его граждане, должны были иметь равные права с гражданами других государств. Только два преимущества могло иметь Голубое государство: быть богаче и «умнее» других. Управление Федерацией должно было осуществляться без применения власти («административного ресурса»), а только экономическими и социокультурными методами, без приказов и запретов. Это управление без власти составило основную особенность и суть эксперимента. Такое управление сложно осуществлять, но лишь оно позволяет полностью включить в игру участников, сделать их соучастниками и соответственными за все происходящее.

Определилась и моя должностная позиция в Цветной Федерации – председатель правления госбанка Голубого государства: реальные финансовые средства, проблемы эмиссии свободно конвертируемых голубых вийтн и обменного курса хотелось оставить за собой.

Определились и с летоисчислением. Каждые четыре дня в бизнес-лагере приравнивались к одному игровому году, через каждые четыре дня предстояло праздновать Новый год, всего же предстояло прожить двенадцать с половиной игровых лет.

Предусматривались собственная пресса и местное телевидение Цветной Федерации.

Для всех участников предусматривалось заказать фирменную одежду с символикой Таллиннской школы менеджеров.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.